Русское единство

Русские люди на территории современной Латвии живут издревле. По мнению ряда ученых, как минимум с X-XII века, хотя некоторые из них находят следы русских в VIII-IX, а то и в VI веке.

В Риге первое упоминание о русских относится к 1209 году. После заключения в 1210 и 1212 годах торговых соглашений с Полоцком число купцов из древнерусских земель в Риге возросло. Епископ Альберт даже жаловался Папе римскому, что русские, которые остались в Ливонии на жительство, проклинают латинскую (т.е. католическую) веру, не соблюдают посты и совершают другие нарушения. 1212 год считается временем возникновения в Риге так называемого «Русского подворья», где останавливались купцы из русских земель и устраивали свои товарные склады.

Русские колонии в Ливонии, особенно в Риге, окрепли и расширились в XIV и XV веках. Известный рижский краевед Илья Дименштейн пишет, что на плане Риги 1400 года был отмечен целый квартал, который так и назывался – Русская деревня. Русские жили в самой сердцевине города-крепости – на улице Трокшню и прилегающих к ней улицах.

С середины XVII века на территории современной Латвии, в Инфлянтах Польских (Латгале) и Курляндском герцогстве, прежде всего в Земгале, стали селиться русские старообрядцы. Это было связано с проведенной московским патриархом Никоном реформой церкви, в результате которой Русь оказалась расколота на два непримиримых враждебных лагеря: с одной стороны, на принявших реформу и сохранивших верность царю и церковной иерархии, а с другой – на старообрядцев, не желавших отступать ни от духа, ни от буквы древлеправославной веры и в итоге оказавшихся в оппозиции государству и официальной греко-православной церкви.

Численность русского населения на территории современной Латвии еще больше возрастает после включения Лифляндии и Курляндии в состав Российской империи в XVIII веке. К 1800 году в Риге проживали 8643 русских, во всей Лифляндии – 16 290, в Курляндии – 836. А по данным переписи 1897 года, из общей численности населения в 1929,4 тыс. человек латыши (латгальская национальность переписью не выделялась, и все латгальцы автоматически были записаны как латыши) составляли 1318,1 тыс.; великороссы, белорусы и малороссы – 232,2 тыс., немцы – 120 тыс., евреи – 142,3 тыс., литовцы – 26 тыс., эстонцы – 18 тыс., другие национальности – 7 тыс.

К 1914 году, по оценкам демографов, общая численность населения Латвии достигла 2 млн. 493 тыс. человек. Из общего числа жителей латыши (латгальцы отдельно не выделялись) составляли, по оценке известного латвийского статистика 1920-1930-х годов М. Скуениекса, лишь чуть более 60 процентов – следовательно, почти 40 процентов приходилось на национальные меньшинства.

В Риге латыши составляли 42,2 процента, в Лиепае – 43 процента, в Елгаве – 45,7 процента, в Даугавпилсе – 1,8 процента, т.е. большая часть латышей по-прежнему проживала не в городах, а в сельской местности.

К моменту провозглашения независимого Латвийского государства в 1918 году в результате миграции больших масс населения в годы Первой мировой войны существенно изменился национальный состав населения в краях, составивших территорию нового государства. По некоторым данным, в 1919 году здесь оставались всего 1 млн. 480 тыс. человек, т.е. численность жителей на территории Латвии сократилась более чем на одну треть, причем в первую очередь за счет национальных меньшинств.

В течение 1920-1930-х гг. в Латвийской Республике были осуществлены четыре переписи населения: в 1920, 1925, 1930 и 1935 гг. Они свидетельствуют, что на протяжении указанных 15 лет среди населения нового государства примерно 75 процентов составляли латыши (и латгальцы), остальные – нелатыши. В абсолютных цифрах латыши (и латгальцы) к 1935 году составляли 1 млн. 472,6 тыс. человек, или на 154,5 тыс. больше, чем в 1897 году. Правда, как отмечает доктор экономических наук А.Н. Федотов, при переписи 1935 года часть нелатышей превратилась в латышей. По расчетам Л. Стародубского, из-за тенденциозного подхода к определению национальности численность латышей в 1935 году оказалась завышена на 48,6 тыс. человек, т.е. действительная численность латышей (вместе с латгальцами) к середине 1930-х годов составляла 1 млн. 424 тыс. человек.

Кроме того, рост процентной численности латышей в этот период был обусловлен проведением политики массовых репрессий по отношению к проживавшим в Латгале белорусам. После Рижского мирного договора с РСФСР к Латвии отошла часть Витебской губернии, где проживало около 150 тысяч человек, в том числе много белорусов, требовавших автономии в рамках Латвийского государства. Последнее же обвинило «сепаратистов» по статье 102 Уголовного уложения ЛР – «за мятеж против высшей власти». Им инкриминировали заговор, имевший место с ноября 1922 года по апрель 1924 года, целью которого якобы являлось отчуждение Двинска (Даугавпилса), Режицы (Резекне), Люцина (Лудзы) и Люцинского уезда и присоединение их к Белоруссии. Несмотря на то, что обвинение рассыпалось и 4 апреля 1924 года по нему был вынесен оправдательный приговор, власти сделали все для того, чтобы дело было рассмотрено повторно. В результате были осуждены и подлежали депортации из Латвии тысячи людей.

Сколько именно человек было выслано – эта цифра властями тщательно скрывалась и скрывается до сих пор. «Белорусское» дело в Госархиве ЛР по-прежнему недоступно. Но данные переписей позволяют говорить о резком уменьшении численности белорусов в стране. Если в 1920 году их было 66,2 тысячи, то в 1925 году – 38 тысяч, а в 1935 году – уже 26,9 тысячи, т.е. за 15 лет существования независимой Латвии численность белорусов сократилась почти на 40 тысяч человек.

«Белорусское дело» ставит под сомнение утвердившийся в литературе тезис, что в 1920-1934 годах Латвия развивалась как демократическое, уважающее права национальных меньшинств государство. Пример с белорусами доказывает, что этот вывод не соответствует истине.

В период нацистской оккупации 1941-1945 гг., как отмечает историк Б.А. Равдин, подсчет русско-белорусско-украинского населения на территории Латвии произвести довольно сложно. По данным переписи начала 1943 года, несколько скорректированным позднейшими исследователями, русских в Латвии было 207 тысяч, белорусов – 40,7 тысячи, украинцев – 11,4 тысячи человек. То есть всего – около 260 тысяч от общего числа жителей в 1,8 миллиона чел. К этому начальному числу следует добавить беженцев – уже весной 1943 года в Латвию стали привозить детей из центральных областей России, взрослые беженцы стали появляться с осени 1943 года. 1 ноября 1943 года в Риге был организован первый беженский пункт, в том же месяце при отделе пропаганды группы армий «Норд» было организовано бюро по оказанию помощи беженцам. Всего немецкой администрацией из разных областей России и Белоруссии было репатриировано в Латвию 155 тысяч человек. Кроме того, какая-то часть населения (главным образом восточные латыши и их славянские родственники) переселилась в Латвию добровольно.

Часть латышского населения немцы вывезли на работу в Германию, а та часть, которая была виновна в преступлениях против местных жителей в период гитлеровской оккупации или опасалась повторения репрессий сталинского режима, бежала вместе с отступающими немецкими войсками. По разным оценкам, общая численность и тех и других составила от 120 до 265-280 тысяч человек.

Таким образом, если численность славян в общей численности населения в Латвии к 1945 году заметно увеличилась и составляла около 415 тысяч человек, то общая численность населения в результате репрессий, боевых потерь в составе как Красной армии, так и вермахта и СС, принудительной депортации и добровольной эмиграции, по оценкам послевоенных демографов, уменьшилась примерно на 30 процентов, т.е. с 2 миллионов до 1,3-1,4 миллиона, или на 600-700 тысяч человек, в том числе латышей стало меньше примерно на 500-600 тысяч. Более поздние демографические исследования определяют цифры потерь в 1940-1959 годах на уровне 17 процентов, или 325 тысяч человек, в том числе 267 тысяч латышей.

После 1945 года при необходимости восстанавливать разрушенное в годы войны народное хозяйство, а также в условиях реализации курса на преобладающее развитие промышленности общее уменьшение численности населения Латвии предопределило дополнительную миграцию трудовых ресурсов из других республик СССР, что привело к тому, что к 1989 году представители славянских народов (без поляков) составляли 42 процента населения Латвии, или примерно столько же, сколько в 1914 году.

Таким образом, территория современной Латвии является для русских людей землей исконного исторического расселения. Нельзя не согласиться с известным далеко за пределами Латвии языковедом и историком профессором Б.Ф. Инфантьевым, прямо говорившим, что «русские в Латвии такие же коренные, как и латыши».

 Версия для печати